Новосибирский эксперт: медиация - дело миротворцев

Как работает механизм досудебного примирения спорщиков

5 сентября 2017 в 20:03, просмотров: 1071

Посредничество при судебных спорах с целью помирить стороны — медиация — было известно еще древним финикийцам и вавилонянам. В 1970-х медиация как способ решать конфликты, не доводя их до суда, возникла в правовой системе США. В конце XX века законы о медиации появились во многих странах Европы.

Новосибирский эксперт: медиация - дело миротворцев
Профессиональный медиатор Игорь Лайпеков рассказал об «Институте примирения». Фото из личного архива

Между тем в России, где Закон «Об альтернативной процедуре урегулирования споров с участием посредника (процедуре медиации)» был принят еще в 2010 г., этот вид решения споров до сих пор не получил должного развития. И наша страна, подобно другим государствам Азии, отстает от остального мира по темпам внедрения «института примирения». Профессиональный медиатор Игорь Лайпеков рассказал корреспонденту «МК в Новосибирске» о причинах и следствиях такого положения дел.

О медиации подробно

— Расскажите о медиации сначала — почему государство заинтересовалось созданием такого института?

— Этим летом я посмотрел много статистических данных, послушал, что говорят специалисты — непосредственно судейские работники и юристы, которые работают в судах. По мнению специалистов, суды сегодня явно перегружены.

Если не принять каких-то мер, если что-то не изменится, то, учитывая динамику и направленность развития ситуации, мы просто попадем в судебный коллапс. Отчасти эта ситуация напоминает обстановку в транспортной сфере города. И медиация задумана как способ разгрузить суды, снять с них часть нагрузки за счет внесудебного примирения спорщиков.

В начале нулевых в трех городах России — Новосибирске, Екатеринбурге и Перми — внедряли медиацию в качестве пилотных проектов. Это происходило без какой-либо законодательной базы, без реального российского опыта, на который можно было бы опереться. Смотрели, что было в цивилизованных странах, перенимали и пробовали.

По результатам этих проб и анализов к 2010 году был подготовлен закон, который вступил в силу с 1 января 2011 года. Этот закон принимали на основе той практической базы, которую наработали в трех регионах РФ.

— Как это предполагается реализовать в судах? Как это будет выглядеть на практике?

— Когда я учился, преподаватели рассказывали, что из 10 районных судов Новосибирска медиация реально присутствует лишь в трех районах — Советском, Ленинском и Дзержинском. Медиаторы в них уже работают.

Когда я закончил обучение, я поехал в Октябрьский суд с просьбой предоставить мне рабочее помещение. Я точно знал, что обращаюсь туда уже не первый. На свою просьбу я получил отказ, мотивированный тем, что помещений нет.

Я приехал в Дзержинский суд. На момент моего появления в этом суде было зарегистрировано около 10 медиаторов. Но фактически на начало лета время от времени пытался работать в суде лишь один из них.

В Советском районе, как я точно знаю, услуги по медиации оказываются. Поэтому Советский суд — самый продвинутый с точки зрения медиации среди всех этих 10. Задача медиатора — привести стороны к этому внесудебному диалогу.

Самая главная проблема в этом на сегодняшний день — это крайне слабая информированность населения. Можно сказать, что у нас есть грабли, но люди все равно вынуждены отбрасывать камни ногами.

Как это работает?

— А как стороны в суде подходят к решению пойти на медиацию?

— С некоторых пор (с момента принятия закона о медиации) судей обязали в каждом процессе по крайней мере дважды предлагать участникам спора решить проблему путем медиации — как минимум говорить о медиации. Но понятно, что если в монотонном потоке судейской речи даже дважды прозвучит слово «медиация», его вряд ли кто расслышит.

А останавливаться и спрашивать у участников процесса: «Господа, вы точно расслышали фразу о медиации?» судья, конечно, не будет. У него есть минимальная задача — озвучить, — и он ее выполняет. То есть законодатель не разработал никакого принципа взаимодействия между медиаторами и судами. Четкого регламента взаимодействия нет. Приехать в суд и выполнить свою работу медиатору сложно.

— А какова заинтересованность медиатора в его работе? Как оплачиваются его услуги?

— В законе четко сказано, что медиаторы могут оказывать свои услуги как на платной, так и на безвозмездной основе. Например, дядя Петя, который помирил своих соседей Алексея и Виктора, — он уже медиатор. Но навряд ли он себе позволит взять за эту работу какой-то гонорар. В США оборот медиативного рынка уже сопоставим с оборотом других юридических услуг. Там начинали тоже тяжело, но за прошедшие годы эта сфера нашла мощное развитие.

— Что должен знать медиатор?

— Один из базовых постулатов медиации и медиатора в частности — это необходимость «быть пустым». В этом «фишка» медиатора и медиации, и мне лично это нравится. Профессиональное качество медиатора — абстрагироваться от всех знаний вообще. В одном вопросе конкретные знания могут выручить, тогда как в другом — оказать медвежью услугу. Поэтому медиатор должен одновременно многое знать, но входить в конкретную медиацию с пустой и холодной головой.

Дело миротворцев

— А в чем будет задача медиатора непосредственно во время медиации? Найти точки соприкосновения между истцом и ответчиком?

— Нужно сразу отметить, что с точки зрения медиации не существует таких понятий, как «истец» и «ответчик». Даже если люди приходят на медиацию с судебного заседания, свой судебный статус они теряют. По закону, если граждане в судебном процессе ходатайствуют о медиации, то суд обязан отложить судебное разбирательство. После этого по закону на медиацию дают 60 дней. Если в медиации достигли какого-то консенсуса, то стороны возвращаются в суд уже с медиативным соглашением на руках, которое суд утверждает как мировое соглашение — и вот тебе решение суда, вынесенное с подачи медиации. Это в судебном порядке.

А если стороны не договорились, они возвращаются в процесс и говорят: «Медиация нам не помогла». Процесс возобновляется.

— Что медиатор будет предлагать спорщикам в ходе диалога?

— Чтобы договариваться с человеком — и это мой личный опыт, который я намерен применить в медиации, — нужно к человеку относиться достойно, уважительно. Как говорит английская поговорка, джентльмен — это тот, в чьем присутствии чувствуешь себя джентльменом. Нужно уважать оппонента: найти или придумать, за что его можно уважать. Если это очень сложно, нужно обмануть себя.

Это на самом деле непросто. Я вижу свою задачу как медиатора — помочь Алексею и Виктору увидеть друг в друге позитив, нечто достойное, что позволит им, хотя бы на время забыть их разногласия, сесть и договориться.

Тема очень актуальная — я в этом глубоко уверен. Нам сегодня очень не хватает полноценно работающей медиации.

— Что нужно сделать, чтобы медиация начала полноценно работать в качестве института примирения?

— На сегодня нет недостатка в профессиональных медиаторах. Не нужно много медиаторов, нужно много медиаций. А там уже война план покажет, рынок сам разберется. Поэтому, если говорить о том, что нужно сделать для расцвета медиации, то вести речь о подготовке дополнительных медиаторских кадров не придется: уже того количества специалистов, что есть на сегодня, достаточно для работы «института примирения».

Сегодня в экономике медиативное предложение намного выше спроса. Медиаторов мало, но они все-таки есть. И они пытаются мало-помалу продвигать тему медиации. Но спроса-то нет. А спроса нет, потому что не хватает информированности населения — люди просто не знают о медиации.

Не хватает нормативной базы, которая должна обеспечивать работу закона о медиации.

Государство должно разработать инструмент, дорегулировать институт медиации. Ведь это же нужно в первую очередь для самого государства. Суды перегружены — и нагрузка на них постоянно возрастает. Поэтому качество судебных решений будет становиться все ниже. И в итоге этот юридический аспект выльется куда-то в социальную проблематику. Оттуда — в экономическую. А оттуда рукой подать до политического значения.

И остается шанс, что на фоне нехватки подзаконных нормативных актов о медиации институт примирения в России не приживется и исчезнет.

В мире возрастает конфликтность — во всех аспектах, от бытовых до геополитических. Ресурсов не хватает, происходят всяческие обострения — и поэтому миру нужна медиация. Мы миротворцы — и мы идем предотвратить войну.





Партнеры