mk.ru : Московский комсомолец

Вернее, лишь против одной конкретной рекламы. По его убеждению, власти Новосибирска должны снять рекламу, текст которой гласит: «У мусора есть дом».

По его мнению, такая уверенность в том, что даже у мусора есть собственная крыша над головой, оскорбляет и унижает тех новосибирцев, кто этого не имеет в принципе, а во всех официальных бумагах проходит как БОМЖ — лицо без определенного места жительства.

Мужчина намерен добиться у властей повсеместного снятия баннеров с таким слоганом и не сомневается в успехе, несмотря на то, что речь идет о рекламе социальной направленности — она призывает новосибирцев и гостей города не разбрасывать бытовой мусор, а непременно доносить его до ближайшей урны. «У мусора есть дом» — такой призыв появился на рекламных тумбах Новосибирска достаточно давно, и сограждане успели у нему привыкнуть. Этот слоган, как уверяют занятые в рекламном бизнесе, — один из наиболее удачных креативных слоганов социально значимой рекламы. А вот новосибирец без определенного места жительства Николай Колесенко так не считает, напротив, он собирается доказать, что слоган «У мусора есть дом» оскорбляет достоинство тех, кто в принципе дома не имеет и навряд ли когда-либо будет иметь.

В самые морозы, во второй половине января, Николай Колесенко — именно так он представился корреспонденту «МК» в Новосибирске» — просидел несколько дней подряд у метро «Красный проспект» со стороны выхода к железнодорожным кассам. Скорее всего, место расположения общественно-активного бомжа было выбрано им не случайно — определенный сектор между выходом метро и стеной жилого дома не просматривается вездесущими стражами правопорядка в полицейской форме.

...Клубится пар, выпускаемый из дверей метро, на улице под минус тридцать, четыре часа дня. Возле стены дома на корточках сидит мужчина, в руках он держит лоскут бумаги, на котором от руки, неровными буквами написано: «Оказывается, в Новосибирске даже у мусора есть дом! У нас его нет!» На вопрос корреспондента, у кого «у нас», — мужчина ответил так:
— Сегодня в Новосибирске очень много бездомных людей, живущих просто под открытым небом. Благополучные граждане называют нас бомжами. Может, это и не совсем верно — у каждого из нас есть свой определенный участок обитания: летом — это природа, когда любой кустик приютит, зимой — люк теплотрассы. Конечно, по большому счету, в понимании тех же социально благополучных граждан, домом это не назовешь. Но так уж распорядилась судьба, поверьте, не все бомжи потеряли крышу над головой в результате пьянки. Я знаю многих, кого бессовестно обманули родные, у кого отняли дом негодяи-риэлторы. Зачем так писать: «У мусора есть дом»? Знаете, как обидно, когда видишь такие слова?! Прямо издевательство над нами, бездомными!

Кстати, для бомжа Николай был одет довольно опрятно, чисто и тепло: куртка-аляска, хоть и старая, теплые брюки, вязаная шапка. Поразил и еще один факт: он не просил денежной помощи, хотя не отказался, когда рядом с ним кто-то из проходящих бросил десять металлических рублей. Все попытки разговорить его и убедить рассказать, как он сам оказался на городском дне, Николай пресекал в корне. Сообщил лишь свой возраст, затем неохотно процедил сквозь зубы: «Не повезло мне в этой жизни...».

Судя по грамотной речи, Николай не всегда был тем, кем является сейчас. От него не исходит дурной запах давно немытого тела, лицо не выглядит испитым. Чувствуется, что он, хоть и свыкся со своим незавидным положением, но бродяжничает не так уж и давно. На прощание я спросила, может быть, все-таки ему еще можно чем-то помочь? Николай тоскливо ответил, отводя глаза в сторону: «Ни квартиры у меня, ни документов, знаете, сколько денег надо, чтобы восстановить хотя бы паспорт...»

Как только потеплеет, Николай Колесенко собирается активизировать свою общественную позицию и подключить к акции тех знакомых бомжей Новосибирска, кто разделяет с ним его взгляды. Впрочем, есть сомнение, что ему это удастся сделать — вряд ли полицейские будут мирно смотреть на то, как бомжи ходят по улицам Новосибирска с рукописным плакатом в руках...