mk.ru : Московский комсомолец

Любовь студентки-практикантки и мачо с Сахалина разгоралась на зависть всему неврологическому отделению 34-й больницы Новосибирска.

Родители Юлии узнали об этом, как и положено в романах, последними. Максим им совсем не понравился. Ну и что?! Пусть против родители, пускай родная тетя, работающая в этой же больнице, всячески отговаривает. Это, право же, такие пустяки, главное другое — они так любят друг друга! И Максим — такой ангел! Крутой настолько, что все подружки завидовали. И вот уже Юля собралась тайком от родных бежать за любимым на далекий остров. Правда, побег не удался, помешали обстоятельства — неожиданно гибнет в авиакатастрофе мать Максима, на какое-то время все приключения откладываются. Но для настоящих чувств нет преград, влюбленные наконец-то официально регистрируют свои отношения и уезжают жить на Сахалин.

Это было в далеком 1992 году. С тех пор прошло двадцать лет, Юля успела на собственной шкуре прочувствовать, что такое «бьет — значит любит», родить дочку Вику, разойтись с Максимом, вернуться в Новосибирск, выйти замуж вторично, родить еще дочь, Варвару, и ... начать долгий и муторный, изматывающий судебный процесс против бывшего мужа. Как сказано в официальных документах, «...истец Юлия М. требует возвратить ей несовершеннолетнюю дочь Викторию и определить девочке постоянное место жительства с матерью». Ей в этом иске судом Кировского района отказано, мать не согласна с этим решением и тут же подает кассацию в областной суд Новосибирской области. Рассмотрение жалобы назначено на 7 февраля 2012 года...

«Максим», а не «папа»...

История умыкновения двенадцатилетней Вики собственным отцом банальна донельзя. Уехав на Сахалин и прожив там с мужем некоторое время, Юлия поняла, что погибает. По ее словам, Максим пил, в пьяном виде устраивал скандалы, кидался драться. Денег от него молодая жена не видела, родилась дочь, и ей тут же пришлось выйти на работу, чтобы прокормить себя и ребенка. Максим был из очень обеспеченной семьи, его отец и ныне — владелец крупного рыбоперерабатывающего предприятия, что для Сахалина означает золотое дно. Зарабатывать деньги, по словам Юлии, он не стремился.

— Несколько раз я порывалась уехать на материк, вернуться к родным, чтобы купить обратные билеты до Новосибирска, — вспоминает она, — пошла во время путины на рыбзавод к свекру. Заработала достаточно, но получила шиш — свекор все мои деньги отдал Максиму. Муж прятал мои документы, свидетельство о рождении дочери. Но все-таки я вернулась с маленькой Викой в Новосибирск.

Ну, уехала и уехала, видимо, так решил Максим, так как, уверяет Юлия, от него не было ни слуху ни духу несколько лет. Вика подрастала, по словам близких, про отца вспоминать девочка не любила, а если и вспоминала, то предпочитала почему-то называть его не папа, а по имени — Максим. И еще говорила, что не любит Максима — он бил маму и сильно кричал.
В 2004 году брак между Юлей и Максимом был расторгнут мировым судьей Ленинского района города Новосибирска, Юлия подает заявление на алименты, и даже какое-то время их получает, по новосибирским меркам очень неплохие деньги. На тот момент она была уже замужем вторым браком, по ее уверениям — счастлива, в семье, проживающей в однокомнатной хрущевке, появился еще одни ребенок, дочь Варвара. В дальнейших судебных разбирательствах эта хрущевка сыграет свою роль — судьи будут позиционировать ее как неважные жилищные условия для Виктории...

В 2006 году в Новосибирске неожиданно появляется Максим. Разыскав бывшую жену, он просит не мешать ему встречаться с дочерью, при этом оформляет свою просьбу законным образом, через суд. Результатом явилось мировое соглашение, по которому Юлия не должна была препятствовать общению Максима с дочерью. Так же, по решению суда, ему разрешалось вывозить девочку на отдых и лечение, у Вики был обнаружен сильный сколиоз, кроме этого девочке выставляли диагноз «ревматизм, с угрозой формирования порока сердца», она периодически нуждалась в специализированном лечении.

«Я не понимаю, зачем Максиму понадобилось решать встречи с дочерью через суд? — удивляется Юля, — я и так ему никогда не запрещала общаться с ребенком. Мало того, и мой нынешний муж постоянно внушал мне, что Вике нужно общаться с родным отцом. Скорее всего, судебными разбирательствами Максим подготавливал почву для дальнейших своих действий».

Забрал из больничной палаты

«Летом 2008 года Вика лежала в областной больнице, Максим позвонил мне и попросил встречи с дочерью, — рассказывает Юлия. — Я связалась со своей тетей, она работает там же, и разрешила ей вывести ненадолго девочку к отцу. 4 августа Евгения Ивановна вывела Вику к Максиму, предупредила, чтобы долго не гуляли, у Вики вот-вот должны были начаться лечебные процедуры».

Назад в палату девочка уже не вернулась...

Месяц металась Юля в поисках дочери, мучаясь неизвестностью, бывший муж отключил мобильник и на связь не выходил. Правда, тут помогли друзья семьи, они установили местонахождение мобильного телефона абонента, телефон позиционировался в Краснодарском крае. Лишь 2 сентября Максим вышел на связь, сказал, что Вика у него в Южно-Сахалинске, и теперь будет жить здесь всегда. Попросил выслать ведомость об успеваемости дочери, различные медицинские справки. Как позже выяснили опять же друзья Юли, билеты на самолет до Адлера на себя и дочь Максим приобрел за несколько месяцев до происшедшего, использовал при этом полученный каким-то образом дубликат свидетельства о рождении Вики.

Три дня назад, 31 января 2012 года Виктории исполнилось пятнадцать лет. Вот уже три с лишним года девочка живет на Сахалине с отцом, а ее мама, бабушка, отчим и другие родственники не теряют надежды вернуть ее. До сих пор не могут отойти от шока: был ребенок — и нет его, увезли за тридевять земель. Казалось бы, мать имеет все права на дочь, и при разводе судом определено место жительства ребенка рядом с матерью. Но вернуть Викторию в Новосибирск пока не получается. Не получается по закону — суд Кировского района после всех судебных заседаний и смены судей отклонил иск матери о принудительном возвращении девочки. Юлия уверена, что Максим всех нужных ему людей подкупил, денег у него, вернее, у его отца предостаточно для проплаты любых услуг в Новосибирске. Не получается решить этот вопрос и по-мирному, по-семейному — отец полностью изолировал ребенка, она не общается с матерью, не отвечает на телефонные звонки родных. Даже в сахалинской школе, где учится сейчас девочка, ее не подзывают к телефону, если звонят из Новосибирска. По словам директрисы школы, это категорически запрещено отцом.

«Зачем он это сделал?..»

Евгения Ивановна, тетя Юли, та, что вывела Вику на встречу к отцу, уверена, что
«...Максим увез Вику не от великой любви к дочери, скорее всего потому, что не хотел работать и платить. Ведь по суду он был вынужден официально устроиться на работу, и алименты с него высчитывали в размере половины оклада. А еще ему очень хотелось сделать больно бывшей жене. Мы очень переживаем за нашу Вику, если сравнить фото девочки до отъезда и те, что сделаны во время жизни с отцом, то можно видеть, насколько изменился ребенок: на первых она открыта и счастлива, на вторых — замкнута и грустна».

Кстати, о том, каково психоэмоциональное состояние ребенка, степень его нынешнего психологического благополучия после перенесенного стресса — лишения привычного семейного микроклимата и переезда на новое место жительства, можно судить по заключению независимого специалиста-психолога, ведущего сотрудника СО РАМН. Заключение было сделано по просьбе родных Вики на основании ее фото, присланных Максимом с Сахалина, редких писем, написанных, как считает Юлия, под диктовку Максима. В бумагах черным по белому говорится, что «...выявлена при помощи тестов... гипоманиакальная связь, это говорит о том, что девочка устала от разборок и противоречивых требований, замкнулась в своем одиночестве... необходимо проведение с ребенком психокоррекционной работы... сложившаяся психологическая обстановка не соответствует интересам ребенка, не способствует полноценному психическому развитию, что позволяет сделать вывод о необходимости изменения ситуации, в которой находится ребенок».

Впрочем, и без экспертов понятно, что резкая смена обстановки, причем таким экстремальным способом, никак не располагает к «психологическому благополучию» любого детеныша, грубо выдернутого из своего родного гнезда.

Подростка полностью изолировали

Мама Вики и все ее родные стремятся сделать все для того, чтобы по суду вернуть девочку во чтобы то ни стало назад. Юля с грустной улыбкой говорит, что ее нынешний супруг, доведенный слезами и отчаянием любимой женщины до крайности, как-то сгоряча предложил: «Ну хочешь, я продам машину и найму людей, пусть Вику выкрадут?!»

В семейных драмах не бывает одного виноватого, как правило, оба, он и она. Сегодня, перетягивая одеяло на себя, и Юля и Максим обвиняют друг друга чуть ли не во всех смертных грехах. Пытаться кому-то со стороны определить степень виновности каждого из бывших супругов — дело очень и очень неблагодарное. Но лично мне показались в этом деле странными две вещи. Вика уже в том возрасте, когда любой суд при определении места жительства ребенка учтет в первую очередь его собственное мнение — с кем ему хочется остаться. Возможно, на этот момент Виктория желает остаться с отцом. Тогда чего опасается Максим, почему держит подростка в полнейшей изоляции от близких, от родной матери? И опять же, если исходить из того, что Вика уже давно не одиннадцатилетний напуганный ребенок, и сама решает, с кем ей жить, то почему не выходит на связь? Может, ей это и запрещено, но, согласитесь, в пятнадцать лет подросток вполне может позвонить или написать письмо родным, обойдя чьи-то там запреты.

Мне пришлись по душе слова Юлиной тети, Евгении Ивановны: «Я вполне допускаю, что Вика теперь уже предпочитает жить с отцом. Но мы столько души вложили в эту девочку, мы так ее любим, что имеем право услышать это от нее самой. Пусть Максим не запрещает ей с нами видеться...»

Помните притчу о двух женщинах, заявляющих права на одного и того же ребенка? Царь Соломон решил их спор, предложив разрубить дитя пополам. И лишь настоящая мать в испуге отказалась — пусть ее кровинка растет с другой рядом, лишь бы была живой и счастливой...